Комсомольская правда. Замминистра финансов Сергей Сторчак - о народных гособлигациях: Давать в долг государству сейчас безопаснее, чем в СССР
Комсомольская правда. Замминистра финансов Сергей Сторчак - о народных гособлигациях: Давать в долг государству сейчас безопаснее, чем в СССР
25 апреля 2017
C 26 апреля в стране начнут продавать новые ценные бумаги.
«САМ ТЕРМИН НАС НЕМНОГО СМУЩАЕТ...»
- Сергей Анатольевич, скоро в продаже должны появиться народные гособлигации. Зачем Минфин у населения деньги занимает?
- Мы это делаем не потому что у нас большие проблемы в экономике и не хватает денег для пополнения казны. Сумма, которую хотим получить, - это порядка 20 млрд. рублей. Такими деньгами дефицит не закроешь.
- Зачем же тогда? Ведь это, по сути, такой же банковский депозит. Тоже нужно идти в банк, оставлять деньги и получать проценты...
- Мы создаем альтернативу депозитам. Население держит в них триллионы рублей. Но вклады обычно заключаются сроком на один год. А гособлигация - на три. Это расширит структуру финансовых инструментов, доступных людям. А вообще сам термин «народные гособлигации» нас немного смущает. Мы скорее ориентируемся на людей, которые имеют сбережения, не живут от зарплаты до зарплаты. Но таких достаточно много.
- В чем отличие этих облигаций от тех, что уже вращаются на рынке?
- Их нельзя будет перепродать. Можно лишь отдать обратно в банк. Через три года либо раньше. Но во втором случае доходность будет либо нулевая, либо меньше, чем планировалось (подробнее см. графику).
- А какая будет доходность у новых бумаг?
- Мы ориентировались на рыночную стоимость классических гособлигаций (ОФЗ). Сейчас она около 8% годовых. Добавили полпроцента. Если три года будете держать облигации, то получите 8,5% годовых, или 25,5% за весь срок. То есть вы получите значительно больше, чем сейчас предлагает рынок депозитов. Проценты по вкладам сейчас будут только снижаться.
«КРЕДИТНАЯ ИСТОРИЯ У СТРАНЫ СТАЛА ЛУЧШЕ»
- Что рискованнее: банковские депозиты или гособлигации? Где опаснее деньги держать?
- Риски в банковской сфере больше, чем при покупке гособлигаций. По сути, это безопасная инвестиция.
- Хм. В 1998 году многие тоже так думали...
- Даже сравнивать нельзя то, что было тогда, и что сейчас. Тогда был крупный официальный долг перед западными странами. И перед многими частными кредиторами. Помните, Парижский, Лондонский клубы... В начале 90-х власти занимали по принципу «бери, что дают и где дают». Причем риски почти не анализировались. Государственные краткосрочные обязательства (ГКО) были вынужденной мерой. Мы переживали распад Союза. Но платить пенсии и зарплаты надо было. Пришлось быстро сформировать долговой рынок внутри страны. На ГКО был большой спрос. Потому что были высокие ставки. А они диктовались высоким уровнем инфляции. И финансовая система не выдержала нагрузки. Прошло почти 20 лет. И все это время мы последовательно улучшали кредитную историю, финансовую устойчивость.
- В истории нашей страны уже были народные гособлигации. И почти каждый раз все заканчивалось плачевно. Другими словами, кредитная история у государства испорчена. Как можно ему доверить снова деньги?
- Да, все это было. У нас в семье лежали облигации 50-х годов. В детстве я ими играл. К погашению их никто не предъявлял. Но сейчас совсем другая ситуация. Конечно, лучшая защита - иметь наличные под подушкой. И быть уверенным, что деньги у вас всегда под рукой. Но и здесь есть риски. Сейчас заемщик - совсем другое государство. Те облигации, которые продавались в СССР, - это не то же самое. Финансовая политика совершенно отличается. Мы понимаем свои возможности и планируем расходы.
- Почему вы так уверены? Бюджет у нас дефицитный, цена на нефть все еще довольно низкая, Резервный фонд истощается...
- Во-первых, у нас по-прежнему есть две подушки безопасности: Резервный фонд и Фонд национального благосостояния. Во-вторых, есть тенденция к восстановлению темпов роста экономики. И в-третьих, дефицит бюджета будет сокращаться. Через пару лет мы сумеем обеспечить текущие расходы за счет доходов.
ПОЧЕМУ МЫ СВОИ ДОЛГИ ОТДАЕМ, А ДРУГИМ ПРОЩАЕМ?
- Недавно прошла новость о том, что мы выплатим последний советский долг - бывшей Югославии. Но при этом простили кучу долгов другим странам - на десятки миллиардов долларов. Почему мы такие добрые?
- Для тех, кто сомневается, получат ли они свои деньги обратно, вывод, что мы всем отдаем долги, играет в плюс, а не в минус. После дефолта 1998 года мы взяли курс на сокращение госдолга и на четкое выполнение всех обязательств. В итоге успешно прошли глобальный кризис.
- Но как-то обидно: мы по своим долгам четко платим, а каким-нибудь африканским странам миллиарды прощаем...
- Речь идет о кредитах, которые предоставлял СССР, часто по политическим мотивам. Мы не анализировали, сможет ли та или иная страна отдать долг. В итоге большинство этих кредитов оказались невозвратными. Говорить, что мы действовали, как филантропы, неправильно. Если была возможность договориться о погашении долга, и страна была платежеспособна, договаривались. Например, с Индией в 1993 году. Эти договоренности до сих пор выполняются. Большинство африканских и латино-американских стран на это пойти не смогли.
- Почему имуществом не взяли? Судебные приставы, например, так поступают с плохими заемщиками. Россиянам бы пригодился какой-нибудь остров в Тихом или Индийском океане...
- В СССР это решалось проще. В счет долга поставлялась какая-либо продукция. Но в условиях рыночной экономики мы не можем навязывать продукцию конкретной страны нашим потребителям.
- Да хоть бананами бы взяли. Их можно было бедным раздавать...
- Крупные импортеры на бананах делают бизнес. Мешать им и вмешиваться в рыночную экономику было бы в высшей степени неправильным решением.
